Заявка на ... абсурд. Одна пьеса в двух театрах

ФОТО С САЙТА Киевского Молодого театра

Почему два разных стилем и творческими подходами театры практически «в унисон» прибегли к пьесе, которой не один десяток лет?

Банальный стечение обстоятельств или сознательное проявление творческой конкуренции? Но так случилось, что почти одновременно два лицедийни заведения Украины обратились к творчеству Иштвана Эркен (1912-1979) - основоположника венгерского театра абсурда. Популярная повесть известного прозаика и драматурга "Семья Тотов" волей автора стала также и пьесой, а теперь персонажи этого трагифарса заговорили еще и по-украински. Весной в Закарпатском государственном украинском музыкально-драматическом театре и в Молодом театре (г. Киев) состоялись яркие премьеры.

Всего 19 рабочих дней понадобилось ужгородцам, чтобы обогатить свой репертуар спектаклем "Добро пожаловать, господин Майор!", Которую они уже успели представить на суд зрителей, гастролируя в Житомире. Увеличение творческих активов закарпатцев происходило под руководством известного киевского режиссера Виталия Семенцова. "Тот, Тот и другие" шли на столичную сцену полтора месяца. Возглавил поход не менее известный венгерский режиссер Бела Меро.

В просмотре спектаклей, рожденных разными творческими объединениями, но от одной пьесы, есть особое наслаждение: чуть не охотничий азарт возникает в поиске совместных семейных черт и различий, которые определены определенными условиями отцовства. Итак, что же скрывалось за событиями двухнедельного отпуска гортиського офицера во время Второй мировой войны и как воспроизведен закарпатскими и киевскими художниками историю отдыха фронтовика?

Размеренная жизнь венгерского селения, в котором тишина густая, как черный бархат, меняет письмо-просьба Тоота-младшего (у киевлян - Тота) к родителям по отдыху его командира Золтана Латинович. Русские партизаны изрядно попортили нервы Майору, и поэтому армейцы нужен настоящий покой. Обеспечить любой ценой все (!) Условия для восстановления сил начальника их любимого Дюлы берут на себя глава семейства брандмейстер (брандмайор) Лайош, его жена Маришка и дочь Агика. История об офицерской отпуск на фоне безграничной гостеприимства хозяев фактически становится рассказом об унижении человеческого достоинства тиранией и цель и пределы такого терпения. Да еще в придачу с бесполезностью надежд и недосягаемостью желаемого ... Майор (видимо, не случайно Золтан Латинович является именно майором, то есть, вспоминая латынь, главным, старшим, большим) - олицетворение кощунственно-наглого, бессмысленно-деятельного начальства, которое по-садистски получает удовольствие от унижения подчиненных, из чего впоследствии и вырастает и буйным цветом цветет произвол и диктатура. Разумеется, без соответствующего грунта такое развитие событий невозможно. Итак, Лайош То (о) т постепенно превращается в безвольную существо, выполняющее откровенно дурацкие капризы Майора. Человек, которого уважают и чье мнение учитывают, становится абсурдно послушной с надеждой, что жизнь его сына на фронте будет более безопасным. Но ... Во-первых, за счет опасности другого. Во-вторых, ценой просто таки иезуитских издевательств: один фонарик во рту как средство против зевания, чего стоит, а изготовление картонных коробок в ближайшие две недели от заката до рассвета?

И все же, началось с письма. А где есть письмо, там есть и почтальон. Он первый появляется на авансцене. И Роман Жогин (г. Ужгород), и Валерий Легин (г. Киев) сразу мастерски интригуют зрителей своим "творческим" подходом к работе: манипулированием письмами. Каждый из них творит сумасшедшего самодура по-своему, но все равно незабываемо. Стоит отметить, что о проделках почтальона известно жителям поселка, но они, похоже, опрометчиво согласились с такой фильтрацией информации, которая приходит к ним извне, и вовремя не задумались над последствиями. То (о) ты, как никто другой, это почувствуют. В этом контексте определение роли почтальона - формально роли второго плана - приобретает философского окраску.

Дальнейшее развертывание событий на киевской сцене был решен в традиционно-реалистическом ключе и воспринималось в определенной степени как трагикомическая история одной семьи, хотя в пьесе, очевидно, заложено серьезный потенциал разоблачение абсурдности и одновременно чрезвычайной опасности для общества маленьких и больших диктаторов. К тому же, у режиссера из Венгрии, видимо, не поднялась рука сократить текст соотечественника - чего нельзя сказать о г Семенцова, и спектакль из-за этого потеряла динамизм движения от завязки до развязки. Взрывное гротеск в версии ужгородцев - результат соответствующей трактовки образов - способствовал выходу на более высокий уровень обобщения и точнее соответствовал анонсированной трагичности фарса. Михаил Фищенко в роли Майора - яркий и динамичный. Он - разнолик: калейдоскоп эмоций и состояний. Интересно наблюдать, как меняется его персонаж от первой встречи с Тоота: испуг от каждого звука, усталость и нежелание - то на грани вдаваности и искренности - наносить хлопоты хозяевам, а далее через садистские придирки и требования к настоящему тирана - пусть местечкового масштаба, но вспомним , с чего начинали Гитлер, Сталин да и большинство новейших диктаторив, - и последней бадьорои "прогулки" в сад мальв ...

Майор Игорь Портянко - наглый, ограниченный солдафон в диапазоне от уставшего до такого, что восстановил свои силы. Качественных изменений не произошло. Персонаж остался только персонажем, который так и не стал символом явления.

ФОТО ИЗ АРХИВА ЗАКАРПАТСКОГО УКРАИНСКИЙ МУЗЫКАЛЬНО ДРАМАТИЧЕСКОГО ТЕАТРА В СПЕКТАКЛЕ "ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ, господин майор!" МИХАИЛ Фищенко В РОЛИ МАЙОРА разнолика - ЭТО КАЛЕЙДОСКОП ЭМОЦИЙ И СОСТОЯНИЙ

Лаконичность сценографии спектакля закарпатцев (Людмила Белая) вполне оправдано, поскольку результатом стала органичность и выразительность. Оформление столичного спектакля осуществил Владимир Карашевский, исповедуя ту же лаконичность. Но его "ничего лишнего" на меньшей площади имеет другой визуальный эффект. А постепенное, но неотвратимое заполнения сценического пространства невероятным количеством коробок создало художественный образ издевательств. Ой, эти коробки ... Сделать их без картоноризкы совершенно невозможно! Побуждение То (о) и (з.а. Украины Ярослав Мелец - Ужгород, Ярослав Черненький - Киев) Золтан Латинович (Михаил Фищенко, Игорь Портянко) к умственной деятельности в исполнении двух актерских команд было интересным и - действенным, потому заставил наконец майор брандмайора догадаться, что картоноризку для изготовления заготовок нужно увеличить, чтобы избежать простоев! И искренне порадовался появлению нового орудия производства, которое в закарпатцев так напоминало гильотину.

... Едва дождавшись отъезда гостя, то (о) ты надеются на покой ... Но обстоятельства складываются так, что Майор возвращается ... То (о) ты в трансе: Золтану Латинович снова хочется поупражняться в коробкоскладанни, а картоноризкы нет. Оказывается, что ее вынесли в сад, где мальвы ...

В последнем письме Дюлы, который так и не попал в его родных, говорилось, что "добра без зла не бывает, и все зависит от обстоятельств. Не знаю только, какими должны быть эти обстоятельства ...". Похоже, Лайош То (о) т для себя эти обстоятельства выяснил. Майор же бодро направился в сад, где в Мальвах стояла картоноризка ... В руках униженных, оскорбленных людей она не могла не превратиться в гильотину, и ее стук раздался трижды - вполне прозрачное напоминание, какой финал неотвратимо ждал и ждет тиранов.

Почему два разных по стилю и творческими подходами театров практически "в унисон" обратились к пьесе, которой не один десяток лет? Ответ, видимо, надо искать в исторических параллелях (когда И. Эркен творил "Семью Тотов", от разгрома венгерской антикоммунистической революции прошло всего несколько лет) и нашей действительности. Метаморфозы картонаризкы является предостережением не только для диктаторов, но и для граждан - чем больше они согласны терпеть унижения, то вероятно, что, образно говоря, "гильотина" станет их единственным средством освобождения от тирании.