Маникюрно-провокационный синдром ... над книгой студентки-медика Оксаны Варги "Провокация"

Если вы не разгадывайте загадочность женщины, она вам этого никогда не простит. Чтобы дольше оставаться загадочными, одни женщины воркуют, вторые дуркують, третьи рассуждают, а четвертые провоцируют. Женщины способны на все. А некоторые даже на большее. Когда женщине надоедает роль жертвы, она сама находит себе жертву. Когда женщина не знает, что хочет сама, она начинает провоцировать других. Провокация - это вызов жертве, которая избегает конфликта.

Когда для этого бросали в лицо перчаткой. Сейчас бросают чем тверже, например книгой. Оксана Варга провоцирует со всей силой своей обнаженной ... хотел сказать - души, но извините - спины. Ибо со стороны виднее. А иногда и удобнее.

Как медику Оксане Варзи известны различные способы пыток-провокаций. Так, на с. 10 она впивается в волосы только за то, что он "не хочет еще раз поцеловать ее по-венециански".

Как патологоанатом, на с. 12 она позволяет влюбленному выбирать лучшие места на теле и махать чем угодно, только не белым флагом.

Как гигиенист, на с. 13 она дышит своим любимым и выдыхает ядовитый дым. И замечает, что у их постели даже вино киснет. Становится понятным, что "не до конца закрытые двери" не для того, чтобы она поскорее вернулась к нему, а для того, чтобы лучше провитрилося помещения.

Как невропатолог, автор вполне резонно требует на с. 16: "Оставь мои нервы в покое". Как окулист, приказывает: "Выключи радары, что в моих глазах". Как ЛОР ласково просит "почувствовать в горле дождя наслаждения". Как кардиолог, замечает: "Вокруг все серое, а в сердце так сыро". Как санэпидемиолог советует: "Витри меня из своей ладони". Следовательно создается впечатление, что ей не хватает только мозолей от придурка, который "наступает на утомленные пяти и хочет ее добить, доиграть". Вот к чему может привести невинная провокация неадекватного пациента.

Впрочем, лирическая героиня на этом не останавливается. "Я спровоцирует гормональные вспышки и бесконечные взрывы обморока",-обещает она. Тут уж ее партнеру нужна неотложная помощь. Тем более, что его заставляют "спиваты ее слезы и поститься в воскресенье". Симптомы странные еще и тем, что все это происходит при пустых рюмках.

Анамнез и действительно непростой.

Необузданная похоть сначала "перекрывает кислород" (стр. 21), далее "желтеют глаза"

(Стр. 22), "расширяются, словно ведра, зрачки" (стр. 32), "парализуются последние баррикады сознания" (стр. 25). Жертва начинает "глотать демидрольни слова текста". Но химически эротическую реакцию уже не остановить: "в области промежности чувствуется напряжение атомной электростанции" (не в пятницу будь сказано. ..) И все это делается, заметьте, - "в позе поэта, изогнувшись метафорой, в интерьере скрипучих звуков ". Но, увы, вне поэта - не лучшая поза. Но полуживой героиня при этом еще и "наслаждается своей усталостью". По-хер-Мазох здесь отдыхает. Мартовские коты на фоне этого - здихли мачата ...

Уважаемые коллеги, имеем непростой случай. Случай лирически клинический. Надо поблагодарить издательству "Лира" за то, что его обнаружило и представило на рассмотрение консилиума. И зря Вано Крюгер из Харькова - хотя в Харькове еще и не такое в последнее время делается ... - напрасно он пытается при ¬ спать нашу бдительность, называя в предисловии эти вещи "детскими забавами и кокетливой игры". Герр Крюгер, не кажется ли вам, что такие игры попахивает минимум Освенцимом? Цитирую Оксану Варгу: "Прихожу к тебе без ордера ... Именем своим набью татуировку, заставлю плакать и убегу".

Она спровоцирует и убежит, а мы останемся, как голые, в тирные "Кактуса" ...

И это не смешно, господа провокаторы и провоцируемые. С таких невинных игр-презентаций в мюнхенских пивных семьдесят лет назад разгорелся пожар на всю Европу. И романтические поэты становились выберем фон Крюгера, а их наивные читательницы - Зоямы Космодемьянским. Добкин вам в Харькове судья, Путин вам в Москве дядя. А мы живем в центре Европы (пока Медведев не поменял демаркации). И не надо нас провоцировать. Не надо усыплять наш патриотизм голой попой. Потому мы и так давно уже там.