Петр Медянка: Сепаратизм был бы тогда, если бы на улице за автономию вышли все закарпатцы

Петр Медянка «со всех сторон интересный человек». Его знают, и он для этого почти ниц не делает, кроме того, что пишет оригинальные стихи. Как оказывается, порой и этого бывает достаточно. А среди всевозможных литературных премий в глаза бросается отличие вовсе не литературная - лауреат Всеукраинского конкурса "Учитель года-98" в номинации "Украинский язык и литература". Недавно вышел сборник стихов Мидянки «Луйтра в небо», и это могло бы быть поводом для разговора. И с умным человеком корреспондент ZAXID.NET всегда найдет о чем поговорить.

- Господин Петр, должны начать с горячего, а именно с последней на сегодня сборник Ваших стихов "Луйтра в небо". Знаю, луйтра - это то же, что лестница или лестница. Итак, как должны понимать эту метафору? И что за тексты сможем прочитать в книге? Новые, избранные ...

- Книга "Луйтра в небо" вышла в прошлом году в серии "Библиотека Литакцент" (я был 2009 году лауреатом премии этого Интернет-издания). Хоть я близок к метафористив восьмидесятых годов прошлого столетия, о метафорику названия не думал. Это скорее ассоциировалось с библейской рассказом сна патриарха Иакова: в небо и с неба была лестница, по которой поднимались и опускались ангелы. Хотя зачем бесплотным силам луйтра? Стихи я подавал почти из всех ранее изданных книг в сокращенном виде (ограничивал объем), а также несколько непечатных текстов, немного эссеистики, словарь говоркового слов. Название продолжила свои традиционные названия: "Фараметликы", "Дижма", "Ярминок". Ранее этого нельзя было делать. Когда в издательском плане издательства ЛКСМУ "Молодь" (1987 г.) было два "Пороги" - мой и Павла Мовчана. Итак, имею наконец томик поэзии, который в "братской" России разрешено иметь Ивану Жданову или Юрию Арабов. Именно с ними в перестроенном Киеве был поэтический скандал. Подобно литературно-критической полемики Ярослава Мельника и Николая Рябчука о метафористив и исповедников. Видишь, и тогда был пиар, правда, с цензором и "летом".

- Вы пишете, является заметным участником современного литературного процесса и одновременно выполняете функцию просветителя в том смысле, что преподаете Украинский язык и литературу для закарпатских школьников. Собственно, хотел бы спросить о учительства. Чем оно для Вас? Говорят, учитель не только учит, но и сам-то берет от своих учеников. Что Вы выносите из школьных комнат?

- "Просветитель" - это несколько старомодно, а вот учитель - это современно, хотя и не престижно. За 30 лет педагогической деятельности были разные школьники и различная литература. Первое десятилетие пришлось на "совок", то я учил с детьми такие произведения, как "Знаменосцы" Олеся Гончара, "Гибель эскадры" Александра Корнейчука, "Песня трактористки" и "Партия ведет" Павла Тычины. Школьники в пионерских галстуках и с комсомольскими значками учили добросовестно наизусть. Однако я им что-то все говорил вне программы. И мне потом говорили выпускники, взрослые люди: "Петр Николаевич, вы нам говорили правду". Беда нашего литературного гуманитаристики, что ученики все без исключения должны были писать сочинения и не знали писать заявлений и практических деловых бумаг. Помню, я был в жюри Всеукраинской олимпиады по языку и литературе, как один профессор воскликнул: "Первое место уже куплено!". Также пережил много проверок. Один инспектор из Ужгорода разнес мою работу в районной газете, а лет через десять готовил меня на Всеукраинский конкурс "Учитель года", который проходил в городе докеров и верфьяникив Николаеве 1998 года. Нынешние школьники, точнее их родители, куда круче, чем учителя, в которых мужчины не предприниматели и не гастарбайтеры. Есть хорошие дети, но это мало. Учитель перед телевизором бессилен, он нищий и невлиятельным, в отличие от милиционера. Хотя и того могут послать.

- А не было идеи как-то прозаически описать учительство, изобразить там своих учеников, воссоздать колорит? И вообще брались за прозу? Можно ли ожидать от Петра Мидянки "Закарпатской саги"?

- Когда я собирался сделать прозаическое произведение о жизни сельского интеллигента, где на уровне повести, ибо романы для меня - это даже не "Всадники" Юрия Яновского (в новеллах), а классическая история жанра. Уже был даже начал и хотел печатать отрывки в журнале "Критика", но что-то мне не пошло. К серьезной прозе я оказался не готов, да и просто не было времени сидеть с обременительным произведением. Итак, как ты говоришь, саги не получилось. И не обещаю это в ближайшее время сделать, для этого надо иметь многолетний полный пансион, а не пачки контрольных и тематических, в которые мне лезет внутришкольного контроля.

- Господин Петр, не могу не спросить о Вашей политической позиции. Некоторые литераторы высказывали свои так сказать сепаратистские настроения в благотворительных целях позволить кому отделиться, если есть на то непреодолимое желание. Как относитесь к таким рассуждениям и или сами закарпатцы считают себя неотделимой частью Украины, а могли бы с легкостью сделать автономию?

- За тот сепаратизм я заслушан со студенческих аудиторов (а это 70-е годы прошлого века). Некоторые преподаватели нас предостерегали от сепаратистского зуда не потому, что была единственная "руководящая и спрямувальна". Видимо, хотели нам передать то, что им говорили в свое время европейские слависты в Будапеште и Вене. Сепаратизм получил действенность с провозглашением независимости Украины и разных культурных обществ. Одни "сепаратисты" учились со мной в университете, другие просто употребляли порцию водки. Мне дарили целые библиотеки русинской литературы. Ныне покойный профессор Иштван Удвари галопировал вместе со мной на поезд в Ниредьгазе. Профессор Магочий был у меня дома в горах. В венгерском "Лексиконе мировой литературы" я зафиксирован как Карпатоукраинское поэт. В моей "Луйтри в небо" Юрий Кох нарисовал турула (мадьярскую мифическую птицу) из старой венгерской королевской марки. Ну и что? Хожу в церковь, где поп, мой одноклассник, произносит про "святую Русь", а миряне имеют давние симпатии к России не только как к православной державы, но и как к источнику заработка. Отец как-то инфантильно относился к "сечевиков", когда я его спрашивал о них, он отвечал на мадьярский строй "Сич-гарда" и перечислял наказанных крестьян. Национально сознательным меня сделала наука, история, литература, общество, с которым я общался, даже КГБ, которое меня допрашивало. Если бы все закарпатцы вышли на улицы за автономию, тогда бы был сепаратизм. Но когда начальник управления культуры Закарпатской ОГА публично на телеканале Тиса-1 пьет "паленку" с "русинами" и мелет Боржавской наречии, а Боржавская долина - это "закарпатский Иордан", с которого послы Сойма Карпатской Украины, то "тьфу" на тебя, Юра. И на всю ту "меншевартисть". Язык моей поэзии, кстати, не признают, как русинский. Им еще надо аорист и форму двойственного числа.

- Попросил бы Вас рассказать о своем хозяйстве. Сколько у вас скота? Сколько времени требует уход за ней? Могли бы отказаться от села и переехать, скажем, в Ужгород?

- Скота, к сожалению, после смерти родителей не имею, мама за год до кончины продала нашу Благолю и рыдала по ней, как в новелле Марка Черемшины "чичка". К счастью, меня тогда не было дома. После мамы все опустело в карпатском хозяйственном плане. Жена тоже любит животных, но она из города и не знает карпатской традиционности. Я когда видел, как ныне покойный Иван Чендей в Ужгороде заходил в резиновых сапогах до свиней и чистил там. Это писатель-классик, что общался со всеми возможными в СССР и Украине классиками. Я имею свой нрав и не люблю, когда за мной поправляют стихи или картофельные строки, виноградные шпалеры, хотя Изабелла наша не все сладкое, потому что здесь около полонины-пивторатисячникы. Ужгород мне никогда не запахнет молодым буковым листьями, пожонкою и чабриком в Петровку, блеянням овец и звоном колокольчиков на скоте. В Ужгороде не такой тяжелый белый снег, как у нас, не такое высокое небо, не такая сметана. Не хочу туда больше, чем на три дня.

- Имеете друзей среди писателей? И что для вас означает слово "друг"? Есть ли друзья в деревне? Как проводите досуг?

- Среди писателей у меня много друзей, даже среди молодых, и не только в Украине. Но есть и врагов, которые говорят, что медянка - это карпатская гадина. Я после пятидесяти лет не так уж пугаюсь тех врагов. В селе общаюсь с людьми, которые имеют жизненный опыт, знают истории родов. С теми, что сплетничают и бухают, не вожусь. Многие имел и имею гостей из мира. "Путника в дом принять", - мама настолько в этом была убеждена, что стелила нищим, продавцам и купцам. Я так тоже обучен. Люблю друзей и правде (не газету, конечно).

Справка

Петр Медянка родился 14 мая 1959 г. в с. Широкий Луг Тячевского района Закарпатской области. Окончил филологический факультет Ужгородского государственного университета (1982). С 1982 года работает учителем украинского языка и литературы в общеобразовательных школах сел Новоселица и Тисолово Тячевского района Закарпатской области. Печататься начал с 1974 года. Автор поэтических книг "Порог" (1987), "Очаг" (1994), "Фараметликы" (1994), "Зеленый фирес" (1999), "Трава Господня" (2001). Участник поэтических антологий "восьмидесятников", "Весны распетые князь", "Звуковое письмо", "Сто лет юности". Лауреат премий: "Благовест" (1995), Бу-Ба-Бу (1995), литературной премии им. Ф. Потушняка (1999). Лауреат Всеукраинского конкурса "Учитель года-98" в номинации "Украинский язык и литература".

Поэзии П. Мидянки переведены на русский, венгерский, английский, чешский, сербохорватском языках.