Из дневника Сергея Федака. Марьяна

Марьяна Неймети

На этой неделе удивила Марьяна Неймети. Она обладает редким талантом писать о книге, представление или картину значительно лучше, чем та заслуживает, но при этом оставаться правдивым, какой по-детски наивно-искренним, хотя и держать фигу в кармане.

Как ей удается иметь в себе сразу несколько масок - загадка из загадок. В ее роду конечно были сирены, поэтому ее голос подкупает, навевает сон, из которого тяжело вырваться. Журналистка не обременена какими-то особыми премиями или регалиями, поэтому ей легко взлетать вверх, ген за синюю даль, где ее никто не догонит. От ее первого сборника стихов "Рождение подснежника" прошло уже 26 лет. Развалилось несколько государств, возникла куча новых стран (не слишком успешных) и еще больше новых газет (более удачных). Тех, кого мы коллективно любили, потом все так же дружно возненавидели.

Кто был ничем, стал олигархом. Уважаемые когда люди превратились в ничто. И это еще в лучшем случае. Многих уже вообще нет. И только недавно появилась вторая Марьянчина сборник "Пропала город". Между тем было много новых подборок в наших газетах, в альманахе "Джинсовое поколение", в журналах "Современность", "Колокол". Но подборки - то как флирт, временные романы, а книжка - то как очередной брак. Он не на всю жизнь, потому что только законченный графоман способен удовлетвориться одной-единственной книгой, переписывая и расширяя ее всю жизнь.

А таким, как Марьяна, хочется каждый раз чего-то нового, принципиально не похожего на предыдущее. Новая книга, действительно, почти ничем не напоминает ту первую коричневую брошюрку с подснежником на первой странице обложки и портретом длинноволосой девочки на последний. Тогда Марьяна напоминала лисичку, которая осторожно выдвинулась из норы и осторожно по сторонам вокруг, готовясь в любой момент удрать назад. Кажется, таких побегов в ее биографии и было - не счесть.

Но убежать можно от всех, кроме себя. Настоящий талант не пропьешь, не сдашь в ломбард (кому он там нужен!), Не отдашь под проценты. Это как гиря на ноге каторжника. Это мешает жить и особенно бежать. Но с каждым годом и с каждым сроком и гиря становится все роднее, ибо нет на то совета. Марьяна почувствовала это на собственной многострадальной шкуре. Почему такое название книги?

Первое, что приходит в голову - легендарный град Китеж, который при приближении врагов ушел под воду, чтобы тем самым спастись, сохранить себя, не изменить собственной природе, остаться самим собой. Все так, мол, из глубин озера слышать колокола городских церквей. В нашем, закарпатском фольклоре тоже есть города или монастыри, которые скрываются под землю или в скалу. Внутренняя эмиграция - классический выбор советских (да и постсоветских) художников.

Наконец не только художников, но и политиков, а также государственных деятелей с их классическим "Да пошли вы!". Но не только это. Был еще когда-то такой литературный группа "Пропала грамота": Юрко Поскольку, Семен Вероятно, Виктор Недоступ. Последний пару лет назад еще издал антологию украинской эротики. Но вошли в литературу ребята как мастера ядовито иронии и безудержного стеба. У Марьяны то же самое, только очень по-своему. Ее поэтическое город сильно смахивает на Ужгород, и гораздо больше на родную Сваляву, где сейчас так много объектов с эпитетом "бывший".

Книга о неустроенный быт, о нашей переходную эпоху, которая продлится несколько поколений, о том лототрон-лохотрон, в котором приходится постоянно крутиться. О том, что никакого счастья впереди нет. Оно есть сегодня - в том, что мы называем повседневностью. Важно уметь почувствовать его на бегу (а именно бег - основной способ передвижения лирической героини). Легче тому, кто не смог убежать из собственного детства. Он может всякую проблему взять на смех.

Поэтому по сборке целыми стаями прыгают зайцы из шляпы, носятся табуны зебр с кружками пива, и "бабочки летают в муравьиной голове", и ползают дикие крокодилы, питающиеся пирожными, "и рыбы заплывают друг в друга - такие они молодые". И бродит много-много людей, которые постоянно наталкиваются на героиню, чуть не затаптывают ее. Собственно, грань между животными и людьми там очень условная, для Марьяны пантеизм, очеловечивания природы и обожествления всего живого. Ее мир принципиально не завершен, потому что жизнь продолжается.

Это далеко не пластмассовый домик Барби и Кена. Это нечто на семи ветрах, но там все равно уютно, как ни парадоксально. Потому что там есть Марьяна с ее очаровательной улыбкой, за которой скрываются острые зубки.