На сцене, во время чтения стихов, он превращается в совершенно другого персонажа, используя невероятные маски и эпатажный одежду. В жизни Возраст Коврей - учитель украинского языка и литературы в венгерской школе, веган (жесткий вегетарианец) и просто интересный собеседник. С ним мы решили поговорить о "кошачий" фестиваль на Закарпатье, творчество и комфортный город Ужгород.

- Как возникла концепция фестиваля "Мартовские коты", и как все начиналось?

- Начиналось все очень просто - это был литературный вечер в одной из аудиторий нашего ужгородского университета. Такая специфическая тема была, собственно, потому, что существуют определенные стереотипы, каноны, предрассудки старшей украинской поэзии, некоторых ее авторов. Началось движение, которое основал Александр Гаврош, известный в Украине поэт, который пишет эротические стихи. Наконец, подключилась молодежь - Ирися Ликович, Андрей Любка, я. То есть это было какое такое средоточие, которое могло творить интересный продукт. Я никогда не слышал о существовании исключительно эротических литературных или художественных фестивалей высокой пробы в Украине. Мне стало интересно и я подумал: "А почему бы и нет?" Сначала фестиваль организовали в литературном формате. Потом он перерос эти рамки и стал уже, собственно, художественным. Вторые "Мартовские коты" были уже с художественными выставками и музыкальными аттракциями. Далее фест дорос до международного и становился все интереснее. "Коты" стали своеобразной изюминкой, визитной карточкой нашего края.

- Гостями "Мартовских котов" были поляки и белорусы. А есть ли у них фестивали такого рода или они принимали участие в чем-то подобном впервые?

- Я не спрашивал. Единственное, что белорусы говорили, что у них с этим туго. У них вообще трудно с фестивалями, особенно белорусскоязычных. Ибо это сразу повьязуеть с не очень хорошими вещами, с политикой. А уже эротические - совершенно нереально. Собственно, белорусский поэт на четвертом нашем фестивале, стал победителем слэма. Это Виталь Рыжков. Относительно поляков, то не знаю, но они были довольны фестивалем и сказали, что у нас очень камерная атмосфера, они не ожидали такого.

- Помогает власти города в организации фестиваля?

- Город поддерживает морально и главное - не мешает. И за это ему спасибо. На третьем фестивале мы имели проблемы с комитетом морали, была слишком откровенна афиша "Котов", но все как-то разрешилось. Больше помогает ОГА. Оплачивает некоторые проекты, помещения.

- Как дальше эволюционировать "Мартовские коты"? Потому что уже на нынешнем, п 'пятом фестивале, им стало тесно только в эротических рамках?

- На самом деле то, что мы выходим за пределы эротического фестиваля - это очень условно. Здесь есть другая большая проблема: как не залезть в крайности, то есть от порнографии до эротики и просто лирики, даже не интимной. Границы очень размыты и каждый понимает это по-своему. Такое балансирование, жонглирование временем и отражается в том, что одни говорят, мол, на фестивале мы не услышали ни одного эротического текста, а другие говорят, что там вполне порнография и нет ничего эротического. Каждый имеет свое видение, свое понимание, которое меняется в зависимости от поколения, от кругозора, от вкусов. Поэтому трудно сказать, насколько мы эволюционируем в том или ином плане. Мы стараемся сделать так, чтобы были представлены молодые поэты и чтобы они могли себя реализовать. Делаем определенные акценты на старшее и среднее поколение, строим мост между ними. Но это на вкус читателя, зрителя. Была даже такая "фишка", что под эгидой эротики мы пропагандируем «настоящее» искусство. У нас есть проблема с широкоупотребляемыми и низкопробными вещами. Если хочешь найти какие действительно стоящие книги, то это в Ужгороде трудно сделать. Надо ехать, например, во Львов. У нас нет нормальной магазине. Была одна, в которой продавались какие древнейшие тексты Андруховича и Жадана, но и ее сейчас закрывают. Даже в Мукачево есть "Буква", а в Ужгороде нет. Это такой вакуум, который мы пытаемся заполнить не только "Мартовскими котами". Весной у нас эротический фестиваль, а осенью мы будем делать "Екле". Это сотрудничество художников, музыкантов и поэтов.

- Замечали среди зрителей на фестивале старшее поколение? Как они относились ко всему этому действу?

- Впечатления абсолютные разные - от негодования и неприятия до положительного отношения. Не будем преувеличивать, но это единственная художественная, в частности литературная тусовка Ужгорода, когда на фестиваль приезжает большое количество совершенно разных поэтов, объединенных определенной тематикой. В таком "тусовочном" плане это полезно. А относительно старших, то на вторых "кошках" был такой момент, когда мы вручали антологию "Джинсовое поколение" старшему и младшему читателям. Самому старшему было 89, он приковылял с палочкой и был очень доволен. А маленьким был ребенок в коляске, которая спокойно сидела и слушала стихи. Наверное, придыхания и артикулирования эротической поэзии ее успокаивали, потому что она совсем не плакала.

- У Вас интересные визуализации к стихам, и также Вас называют экстравагантным поэтом. Согласны с этим?

- Есть такой штамп. Наконец, согласен, ведь творится своеобразный миф с определенной целью. Но я не только с визуальными какими моментами сочетал, но и с акустическими и другими. Много разных эпатажных вещей избирается не для того, чтобы шокировать, а чтобы как-то заинтересовать зрителя, молодежь, потому что молодежь сейчас мало читает.

- Как Вам пишутся стихи и помните ли Вы начала своего творчества?

- Я пишу еще и прозу, небольшие рассказы. Обе премии, которые мне вручали, "Дебют" и премию им. св. Альфонса де Лигуори - за прозу. Получается, что я больше прозаик. А творить начал еще до того, как умел писать. Была такая история с идеальной книгой, которую мы сделали с братом. Вырезали нарисованного Колобка и сделали некий самиздат, с детскими каракулями. Вручая эту книгу родителям, родственникам, я рассказывал историю Колобка, переиначивая приключения, делая новые интерпретации. Это все началось в дописьменную период. А как научился писать, то с тех пор и пишу. Пишется по-разному. Бывает в минуту - целый текст, а бывает, что и полугодия могу что-то делать.

- Должен ли поэт быть публичной персоной, и как Вы боретесь со страхом перед публикой?

- Конечно, поэт должен быть публичным человеком. Хотя во времена Интернета и глобализации это не очень нужно. Но если он хочет жить с письма и получать какие гонорары за издание книг, то ему надо делать рекламу, презентовать свои произведения не только в виртуальном пространстве, но и уметь их подать.

А относительно выступлений перед публикой, то я прошел большую школу. Возможно, современным слэмеров этого не хватает, они себя считают великими поэтами, если победили в одном слэме. У меня были литкружка, семинары, всю эту школу проходил в детском возрасте. Тогда были какие-то опасения относительно того, как воспримут, все ли хорошо с дикцией и артикуляцией. Со временем все практикуется, ведь не боги горшки обжигают. За два-три раза к этому привыкаешь и, наконец, - никаких проблем. Иногда бывает не дрожь, а некое такое ожидание публики, когда ты не знаешь, перед кем ты выступаешь. Такое было, когда я приезжал в совершенно незнакомые города. Одно дело - выступать дома, где тебя все любят и воспринимают, и другое дело - приезжать в чужой город, где ты, возможно, неизвестный и впервые себя презентуешь.

- Знают ли Ваши ученики о том, что Вы поэт?

- Я работал в разных школах. Когда был учителем в селе Шишловцах, дети о моих стихах знали. А сейчас я перевелся в новую школу, там венгроязычных дети, украинского не понимают. Моя главная задача - научить их украинской. А то отдельно рассказывать о своей поэзии вообще не приходится, хотя в конце концов у меня есть какие-то детские стишки, я их подаю на уроках литературы или на других, где это возможно сделать, но не афиширую, кто автор.

- Я знаю, что Вы вегетарианец и не употребляете алкоголя. Как с последним выживать в литературных кругах, ведь известно, что творческие люди имеют пристрастие к алкогольным напиткам?

- Действительно, творческие люди много пьют и употребляют другие психотропные вещества. (Улыбается) На самом деле, это немного исключает из контекста "тусовочной литературы". Меня раньше приглашали на какие посиделки, где можно выпить бокал вина. Но когда ты единственный трезвый в компании, один-два раза тебя пригласят, а на третий уже неприятно, если начинаешь пересказывать потом этим людям все, что видел. Эти встречи уменьшились, но я бы не сказал, что я полностью выключился из этого контекста.

А относительно вегетарианства, то сейчас я уже веган. Пять или шесть лет был вегетарианцем, теперь не ем ни молока, ни яиц, ни меда, ни рыбы. Это ко мне пришло осознанно. Мне показали, что есть еще и такой путь. Это последовательное движение, логическое продолжение вегетарианства. В Ужгороде существует единственный веганские магазин и очень малый спектр того, что можно там купить. Постсоветские страны - это некое гетто для придурков, веганам и вегетарианцам здесь трудно выживать. Чтобы найти все заменители, которые нужны человеку для полноценной жизни, нужно сильно напрягаться.

- Говорят, что Ужгород очень комфортный город для человека творческого, ведь оно маленькое и уютное. А не хотелось Вам переехать в Киев, поближе к литтусивкы?

- Ужгород - самый маленький областной центр Украины. Он не потерял своего шарма, ведь очень древний, имеет интересную историю, живописные места, виды на горы, река, озеро, в нем есть что увидеть - природу, архитектуру, людей. Этот вечный непоспих все же завораживает, многие приезжают, когда цветут сакуры и остается в Ужгороде на долгое время. В крупных городах тусовка такая же как здесь. Возможно, для самореализации это было бы и лучше - переехать в Киев, но, наконец, в эпоху Интернета это не нужно. В маленьком городке жить комфортно не только творческим людям, но и обычным жителям это гораздо легче. Словом, Ужгород - идеальный город!