«Дваnst '» - между Татрами и Карпатами

Дваnst '. Украинская поэзия авторов Карпатского региона в переводе Валерии Юричковои. - Ужгород: Лира, 2010

Благодаря несказанно щедрой государственной поддержке переводов произведений украинской литературы на другие языки занимаются только неисправимые мечтатели и идеалисты. Однако, несмотря на все тренды украинской культурной (недо) политики и законы маркетинга, украинская проза еще кое-как переводится и даже выдается за Саном и даже за Доном. Если же говорить о поэзии, то здесь, как и в любых сравнениях с прозой, надо все делить на 10. Поэтому появление переводов украинской поэзии (пусть даже и в антологии) - это всегда событие. Последней такой сенсацией стала украинской-словацкий билингва «Дваnst '».

Кажется странным, что переводчица выбрала для издания своей антологии именно Ужгород. Книги, которые здесь выдаются, обречены собирать пыль в нескольких книжных магазинах (не путать с книжными магазинами) области. Редко какое издание перелетает через Карпаты. Кроме того, словацкий меньшинство Закарпатье имеет несколько фантомный характер: увидеть следы словацкого культурной жизни можно разве раз в год во время "Фашинговий плесов". Поэтому вряд ли именно эта меньшинство - настоящий адресат издания. Что касается распространения издания в Словакии, то мне трудно представить, чтобы оно украшало полки Братиславская, Кошицкий или нитрянських книжных магазинов. Поэтому выбор места для публикации прекрасно соответствует эфемерной названии серии - "Между Карпатами и Татрами", то есть нигде.

Это была логистика. Теперь присмотримся к самой антологии. Концепцию для такого рода изданий можно брать абсолютно произвольную. И так понятно, что переводчица просто перевела своих любимых авторов и придумала для них общий знаменатель - так называемый "карпатский регион". Конечно, если говорить о Петре Мидянки или Тараса Григорчука, то тут сомнений не возникает - авторы родились и живут в Карпатах. Но если вспомнить биографии Ивана Андрусяка, Василия Герасимюка, Ивана Малковича, Дмитрия Павлычко или Дмитрия Кременя, то становится понятно, что авторы хотя и карпатци по происхождению, но уже давно там не живут, а также некоторые их тексты уже имеют совсем не карпатский грунт. Странным мне также представляется включение в "карпатского региона" Юрия Андруховича. Его родной Станислав-Франковск - хоть и прикарпатский по статусу, но скорее Опильский по содержанию. Не говорю уже о том факте, что всех упомянутых авторов не объединяет ни одна литературная школа: в их творчестве нет ни общей стилистики, ни общего топоса. Это видно и из самих текстов, выбранных для антологии. Но видно это только в украинской части билингвы; в переводах стилистическая идиосинкразия авторов естественно нивелируется языке переводчицы. Наконец, этого почти не избежать, если один человек решит перевести таких разных авторов, как Андрухович, Медянка и Лихтей.

В предисловии В. Юричкова утверждает: "... доминантным должно быть постоянное осознание того, что переведенный текст должен казаться целостным и естественным, даже если придется сместить определенные акценты подлинника". Что ж, с точки зрения теории перевода такие представления можно отнести к канонической концепции динамической эквивалентности Юджина Найды. Однако не следует забывать о другой важной категорию переводческому, а именно о семантические доминанты. Каждый текст имеет стилистические, лексические, ритмичные и фонические особенности (на которых автор делает упор). Переводчик их должен увидеть в оригинале и не потерять в целевом тексте. С этим в Юричковои не все гладко.

Вот несколько примеров:

И. Андрусяк "Гуцулы":
Нас ждали Сорбонны, а нам - чтобы плоть. / / Не химера, не мечта ...
перевод:
Sorbona nás nezlákala - ani túba tela, / / ​​Sen chimér nestail.

Ю. Андрухович "Ты снова возвращаешься в тот дом ...":
это центр города привычное и лавочные,
перевод:
zvyajné centrum plné obchodov,

"Полуночный полет с высокого замка":
юбка с репейниками / / и заноза / / на щеке
перевод:
spodnika z bodliakov / / na štici rana / / pod skalou

П. Мидянка "Сервус, господин Уорхол":
Маразматический изгиб камбалы
перевод:
Ryby vyhynuli kvôli špine.

В первом примере можем увидеть некоторое искажение смысла: противопоставление "плоти" - "Сорбонна" в словацком переводе стало бесстрашием относительно обоих. Первый пример из перевода Андруховича показывает пренебрежение типичных для автора внутренних рифм и аллитераций. В переводе они просто исчезают, и таких примеров можно найти немало. Последние две иллюстрации показывают абсолютное извращение смысла. Наверное, переводчица прибегала к таким шагам ради одного - любой ценой сохранить абсолютную эквивалентность рифмы. И это ей, бесспорно, удалось. В ритмомелодике (за исключением нескольких примеров неэквивалентной длины строки) - все в полной норме. Однако, как результат, имеем больше выхолащивание других параметров текста. То есть задекларированная динамическая эквивалентность на практике оказалась формальной.

Время переводчица грешит и другими несоответствиями: например, Андрухович "папиросници гостроплечи" переведены как "širokoplecí kolportéri". В Кремня "застойные времена" превращаются в "asy totality". Многие стилистически маркированных лексем переводятся обычными литературными соответствиями. Например, Андрухович диалектный архаизм "солдат" переведен как "vojak".

Несколько украинских реалий, несомненно, требуют каких-либо комментариев для словацкого читателя. Например, я не думаю, что много словаков поймут без комментариев Мидянчине вопрос: "Андрей Уорхола - русин или хохол?" Или "" титлы "," яти "и" азы "" - все эти реалии В. Юричкова просто транскрибировали словацком и оставила без комментариев.

В словацкой культуре числом 12, кроме прочего, называют и любимые сорта пива с плотностью 12%. Если пойти по этой аналогии, то антология "Дваnást '" смакует, как значительно менее концентрированное пиво, например, "осмичка" - восьмерка.