Петр Медянка: Тридцать лет в школе - это опыт и паранойя для поэта

Интересный и экзотический поэт из Закарпатья - таков образ Петра Мидянки в литературной среде.

Он живет и учительствует в селе Широкий Луг в горах, а его стихи переводятся на европейские языки, выходят книжками в Украине и за рубежом. Странностями язык, нестандартный и не всегда прозрачный логический ход мыслей, неожиданная образность - все это характерно не только для его поэзии, но и для "обычных разговоров", в чем и предлагаю убедиться читателям.

- Какие стихи сейчас пишете и планируете издать какую-то новую книгу в ближайшее время?

- У меня должна выйти где в ноябре книга в издательстве "Темпора" - почти все, что до сих пор написал. А теперь стихи пишу редко, ведь для пятидесятилетней человека это уже не игрушка. И все же в новой книге будет небольшой раздел полностью новых текстов по времени написания. Вообще, в жизни есть совсем непоэтические моменты, когда писать просто не хочется и нельзя. Особенно все эти смерти последнего времени, они безумно бьют по нервам, а раны заживают очень медленно. Приходится компенсировать такое молчание другими вещами: эссеистикой, научными исследованиями. Не хочу все переворачивать на графоманию, которой и без меня слишком.

- Знаменитая речь поэзии Петра Мидянки с ее диалектными, забытыми и просто неизвестными словами и оборотами - это образ мышления, стилистический эффект или просто элемент экзотики?

- Это образ мышления. Потому что, скажем, в детстве я слышал литературный язык, и то со искаженной фоникой, разве что в школе и на радиостанции "Проминь". Также я изредка употреблял русизмы - это влияние ортодоксии, а еще заработки в Ижевске, Вологде, Перми, они засорили диалекты времен империй, республик и королевств. Я застал несколько ѓенераций людей, которые не были попсути новейшими заимствованиями, оттуда кое-что можно было черпать в языковом смысле. Они употребляли уникальные понятийные ряды, которые уже безвозвратно исчезли.

- Ваши произведения часто переводят на иностранные языки, а в Словакии даже вышла отдельная книга. Как переводчики справляются с языковой спецификой?

- Чехи и словаки близки к Закарпатью, так сказать, "оккупационной". В Центральную Европу-тоже. Да и сам я много им помог, например, словаку Орешеку. Переводы делали молодые по сравнению со мной чешские и словацкие украинисты. Томаш Вашут некоторое время работал в Бухаресте и приезжал вплотную к фантастического в Европе румынско-украинской границы на линии Закарпатья. В Сиѓету-Мармацией приезжал Василий Махно, будучи на поэтических фестивалях в румынском Куртя де Арджеш. Интересно, что он приезжал аж из Нью-Йорка, а вот я с Тячевщины не мог. Это советский рудимент Украины, который хорошо зафиксировал Сергей Жадан.

- Недавно вы завели себе блог, интернет-дневник, как и многие другие писатели. Для вас это специфический новый жанр, модификация обычного дневника, эдакая "интимная публицистика" или еще что?

- Компьютер отнимает много времени, у меня в селе медленное соединение, но мне интересно что-то делать. Кто же, как не мы? Публицистику я писал ручкой, теперь - на клавиатуре, а вот стихи - подаренным меценаткой Анжелой Ман "Паркером".

- Вы живете в деревне и работаете школьным учителем. Очевидно, это совсем не легкий хлеб. А как отражается на поэтическом творчестве?

- Тридцать лет в школе - это опыт и какая паранойя для поэта. Это украинская и неукраинская школа. Здесь надо Павла Тычину, а не Табачника. Школа еще и сейчас работает по сорокапятиминутки Яна Амоса Коменского. Выложи литературы академические, затеоретизовани. А нужно живой учебник. У нас недавно один религиозный папа запретил сыну-пятикласснику читать "Хухуй-Моховинка", потому что там злые духи. То пятиклассник читал "Спасите наши души". Казусов множество. А школьников больше интересуют приколы с мобильных, причем не из дешевых. Ведь гастарбайтеры денежные, а еще имеют шляхетский гонор, ибо за мадьяр большое число жителей восточного Закарпатья были гербовой шляхтой.

- Читают ли, кстати, то сегодняшние сельские школьники? Или чувствуют вообще тяга к чтению вне школьной программы?

- Школьники не имеют культуры чтения. Им дома не читают даже сказок. Им лень читать учебник. Еще стихи учат кое-как. Может, в элитных школах и читают, потому что куча умников, а в общеобразовательной школе это - нонсенс.

- Во всякой поэзии теоретически можно найти условную точку отсчета. Мне кажется, что в стихах Петра Мидянки это - ритм, четкий и заводной, на который уже нанизывается все остальное. А как оно выглядит изнутри?

- В ритме я тяготел к неоклассической традиции, все остальное "диктовалось" Сверху.

- А кто любимый современный поэт?

- Трудно определить "любимого". Например, мне сейчас интересен русскоязычный поэт Саша Моцар, и вообще я неравнодушен ко многим. В любом случае сейчас с литературой лучше, чем в прошлые времена, когда не было альтернативы. Правда, были хорошие книги московских издательств, куча подписных дефицитных изданий. Ритмика была органичной.

- Что сейчас читаете?

- Читаю сейчас поэзию, научные исследования, то для модерации и рецензирования, для души что-то бы почитал Фолкнера, и то не беда, что я уже читал его, когда был студентом, молодым учителем и молодым поэтом.