Андрей Любка: «В искусстве меня никогда не привлекал традиционализм»

Андрей Любка о себе, поэзию и окружающий мир

"Я поставил себе за правило писать правду"

- Андрей, помню, впервые о тебе заговорили во время Оранжевой революции 2004 года. Затем за два года ты, так сказать, "засветился" в Беларуси во время тогдашнего противостояния власти и оппозиции. В душе ты - революционер?

- Знаешь, наверное, да, но той революционности становится все меньше. Я муштрует себя, заставляю-то делать, учусь получать от этого удовольствие. Раньше меня интересовало только то, что было по душе - будь то женщины, рыбалка, политика, литература, тусовки .. Сейчас я привык работать более систематически. Скажем, я порой выступаю как куратор литературных и культурных мероприятий в Украине и за рубежом - это работа, достаточно тяжелая, ограничено четкими временными рамками. Или написание статей обзоров, блогов, которые тоже должны быть готовы к конкретному дедлайна. Еще три года назад я бы этого не делал, а сейчас соглашаюсь и занимаюсь этим. То есть, это некий такой переход к положению профессионального писателя, когда ты все время работаешь в этой сфере. Мои основные революции в прошлом - внешние, а сейчас я проживаю более внутренние революции, когда пишу стихи.

- 15 суток в белорусской тюрьме ... Было страшно?

- Кажется, да, хотя уже точно и не вспомню. Я сидел в ужасной тюрьме, было холодно, одиноко, голодно и все такое ... Пугала скорее неизвестность, ведь я не знал что именно со мной сделают на окончание срока - отпустят или нет. Ведь тогда я четко понял, что законы в Беларуси не работают, свободы там нет вовсе. А сейчас я все воспринимаю, как приключение, даже подумываю над тем, чтобы написать об этом опыте какой-то текст - или рассказ, или повесть.

- В свое время ты закончил Мукачевское военное училище. Как случилось так, что ты развернулся, так сказать, на сто восемьдесят градусов и пошел в литературу?

- Я писал стихи и тогда, когда учился там, и до того, еще в школе в Виноградове. То есть, никакого изменения курса не произошло. Просто так сложилось, что я решил пойти в гуманитарную сферу, и сейчас вижу, что я правильно сделал. Хотя очень благодарен Мукачевском лицея, ибо именно там мне дали характер и целеустремленность, щепотку цинизма и серьезность.

- С чего началась твоя творчество? Что натолкнуло писать интимную лирику?

- Все началось с графомании, конечно, продолжавшаяся, кстати, довольно долго. Я писал о журавлей, небо, любовь, облака и другую "муть", что даже стыдно сейчас (улыбается, - авт.). Ясно, что мне не хватало бэкграунда, хорошего образования и начитанности. Потом, в университете, я быстро сориентировался, что основная программа мне неинтересна и взялся за самообразование, читал только то, что хотелось и нравилось. Именно тогда, на первом курсе и начал писать первые стихи, за которые не стыдно до сих пор. Меня никогда не привлекал традиционализм в искусстве, хотелось экспериментов и, главное, писать о том, что чувствую я, а не о чем хотят читать люди. Если помнишь, мои стихи воспринимали очень неоднозначно, для Закарпатья это было очень вызывающе, но, слава Богу, мне удалось выстоять и сохранить себя. Пишу - как хочу, и всем "до свидания"! (Улыбается, - авт.)

- Помню, ты рассказывал, что мама, прочитав твои откровенные стихи, попросила прекратить писать такую ​​поэзию. Чем все закончилось?

- Ну не то, чтоб просила, но ей они не нравились. Ее мнение очень важно, но мне кажется, что стоит прежде всего руководствоваться своими собственными вкусами, своими порывами. Кончилось тем, что я остался таким, как был, хотя, впрочем, не закончилось и надеюсь, что продлится еще долго. Show must go on, как говорится! ("Шоу должно продолжаться", - авт.)

- В твоих стихах часто звучит тема смерти. Почему?

- Я поставил себе за правило писать правду, и, как могу, стараюсь ему не изменять. Мне кажется, что действительно хорошая поэзия должна делаться на двух крайностях - трагизма и комизма, поэтому я пишу или что-то веселое, или выбираю те темы, которые действительно волнуют. Скажем, когда я читаю какой стих, то признаком того, что он настоящий, является то, что у меня дрожит голос. Я себе слабо представляю, чтобы голос дрожал, когда читаешь стихотворение о том, как колосятся золотые нивы на колхозном поле, а трудяги идут и уставшие, но счастливые, и над ними светит яркое красное солнце ...

- Последние пять лет ты принял участие в очень многих украинских и международных культурных мероприятиях. Ты - лауреат нескольких литературных премий, стипендиат двух польских программ. Как успеваешь везде?

- Говорю же - привык работать. Скажем, стихов я мало пишу, но это всегда так было. В среднем, пишу 10-15 стихотворений в год. Интервью приходится давать чаще. Хотя это и печально. Успеваю везде, ибо твердо решил, что единственное, в чем хочу жить, достигать успехов и т.д. - это литература. Поэтому жесткий тайм лайн! Например, я сейчас знаю, где и когда буду читать стихи в октябре, в котором круглом столе приму участие в ноябре. Надо просто все записывать в дневник и меньше пить - тогда все получится.

- Однажды ты сказал, что "Ужгород - город, который идеально подходит для творчества". Почему переехал в Киев? Неужели в столице действительно легче развивать себя как личность?

- Опять же, развиваю я себя внутренне, просто наблюдаю за эмоциями, за теми вулканами, бушующие внутри. Поэтому Киев, Варшава, Берлин для меня - только внешний антураж. По большому счету, я не живу в городах, я живу в мире. Родился в Риге, вырос в Виноградове, Мукачево и Ужгороде ... Какое из этих городов для меня наиболее родное? Никакое, но скорее Виноградов, ибо там, на Тисе, я больше всего люблю ловить рыбу, там живет моя семья. Понятно, что мне надо было переехать, хотя бы для того, чтобы получить новый опыт. В моем возрасте для писателя важнее охотиться на опыт, чтобы иметь о чем писать, поэтому я и веду активную жизнь. Вполне возможно, что мне надоест и я вернусь в Донецк. Как и в любой другой Цюрих.

"Сейчас вроде все у меня есть, а счастья больше не стало"

- В свое время тебя шутку называли внебрачным сыном известного поэта и прозаика Юрия Андруховича. Кто пустил этот слух и как ты сам к ним относишься?

- Это давняя и забавная история. Когда Юра презентовал мою первую книгу в Ивано-Франковске, какая слушательница сказала, что я похож на Юру. Мы минут двадцать шутили о том, где я родился и где в то время был Андрухович, наконец предположили, что я мог бы быть его внебрачным сыном. Тогда все с этого посмеялись, но оказалось, что эта штука живучая и пошла в народ - скажем, журналисты об этом постоянно спрашивают. Сначала было прикольно, а затем в какое-то время это уже было бы ярлыком. Слава Богу, что прошло.

- Над чем работаешь сейчас?

- Дописываю книгу стихов и авторизует переводы на немецкий язык. Ведь осенью книжка моих избранных стихов выйдет в Австрии, так куча работы с переводчиками и редакторами. К новой книги украинского осталось дописать три стихотворения, почти готова сборник рассказов. Кроме того, начинаю развивать какие интердисциплинарный штуки - например, мы делаем с музыкантами то вроде джазового концерта, когда я под музыку читаю стихи. До этого всего плюс колумнистика, заказанные эссе, постоянные поездки куда-то, основная работа. Времени нет, действительно.

- Каковы, на твой взгляд, проблемы есть в современной украинской литературе?

- В современной литературе те же проблемы, что всегда - нехватка идей и поиск своего пути, своего почерка, своих мифов и кумиров. Этим она и прекрасна. Литература катится в пропасть, так я считаю. Никаких шансов. Я вообще не понимаю, почему столько функций и ответственности возлагается на искусство. Понимаешь, даже эстетическую функцию искусство уже не должно выполнять, оно не должно нравиться или давать удовлетворения. Перелом произошел в двадцатом веке, когда появилось телевидение, радио, Интернет - теперь маскультурну функцию выполняют эти сферы. Литература только помогает задуматься, дает шанс самому въехать в то, литература, наконец - это твоя частная больница.

- Чего тебе не хватает, как привыкли говорить, для полного счастья?

- Я не знаю, что такое полное счастье, поэтому не могу ничего определенного на эту тему сказать. Мне бы хотелось иметь больше времени, больше спать, больше ловить рыбы, писать больше стихов, читать больше, любить больше, путешествовать больше, но стану ли я от этого счастлив? Вряд ли. Когда я учился на первом курсе, скажем, у меня не было денег, чтобы сходить в ресторан, я не мог позволить себе купить хороший виски. Сейчас вроде все это у меня есть, а счастья больше не стало. Ибо счастье прежде всего - это внутренняя категория, категория внутренней гармонии.

- Своей жизнью доволен?

- Впрочем, так, жизнью доволен, потому что мне интересно и я понимаю, что все - впереди. Может, надо жениться, периодически такие мысли меня посещают, а может, надо овладеть специальности бармена и работать в крутом баре, или, например, устроиться куда-моряком и уплыть в кругосветное путешествие.

- О чем мечтаешь?

- Когда, несколько лет назад, отвечая на вопрос одного из первых моих интервью, я сказал правду - мол, мечтаю получить Нобелевскую премию по литературе. Сейчас я изменился, и мечты у меня стало значительно-значительно больше. И я мечтаю, чтобы их число увеличивалось и в дальнейшем, ибо это значит, что я не останавливаюсь.