Иван Ребрик еще только собирается писать по-настоящему

Ну, по пятьдесят и поехали дальше, сказали бы в мужском обществе. Тем более, что повод весьма интересный. Пятьдесят лет виповнился главном граждивцю, писателю Ивану Ребрик. Юбиляру везло с самого начала, с первых часов рождения. Ибо это уже фантастически: сразу увидеть сочельник и рождественскую мир. Да и потом везло на интересных, ярких людей. На семью, на любимое дело, на одаренных детей, на книги - кажется, все это является единственным миром для Ивана Ребрика, в котором ему тепло и уютно.

"ЭТО хищный зверь. ВРЕМЕНЕМ СИЛЬНЫЙ И КРАСИВЫЙ"

Знаю, что в запасниках "Гражда" есть поэтическая книга Ивана Ребрика, есть и проза. О чем эта проза, и почему так осторожно Ребрик идет к читателю?

Символично, что это спрашивает автор, которая таки долго продержала читателя в ожидании. То, как было воспринято твое "Пропала город", - прямое подтверждение тезиса, что всему свое время. Надеюсь, в этом году будет и моя книга. Возможно, две. И самому странно, что такое говорю.
С читателем у меня свои отношения. Я искренне забочусь о нем. За прошедшие двадцать лет он получил от нас несколько сотен изданий "мусайних", несколько сотен - "на выбор", несколько - всяких. Более или менее доля меня есть в каждом нашем издании.

Мне кажется, что слово - это очень сильный красивый зверь, и чтобы оно иногда было с тобой, нужно быть очень естественным. Как вам пишется? Как это происходит?

Хороший вопрос. Не хотел бы его нивелировать ответом.

Специфика моей профессии такова, что со словом чаще приходится бороться. Редактирование чужих текстов забирает очень много энергии. Это факт. Это - хищный зверь. Время - сильный и красивый.

Свое пишется больше "в голове". И я ношу с собой романы, пьесы, фильмы и строки. Иногда они сменяются другими. Но лишь пару раз я жалел о ненаписанным.

Степан Процюк, Иван Ребрик, Петр Медянка и Юрий Андрухович

"Я ЕЩЕ ТОЛЬКО СОБИРАЮСЬ" ПО-НАСТОЯЩЕМУ "ПИСАТЬ"

Кажется, что рожденные в самом начале 60-х - сильное поколение, которое достаточно сплоченно пришло в литературу. Это так?

Поскольку хронологически это касается и меня, то должен был бы ответить утвердительно. Перечень достойных, кому сегодня около пятидесяти, занял бы немалую площадь. Однако.

Держусь того взгляда, что в литературу приходит каждый порознь. Десятичная система анализа литературного процесса удобна, но вполне условна и для литературоведения как науки неприемлема. В то же время ею активно пользуются журналисты, а еще, пожалуй, больше писатели. Наше поколение имеет знак висимдесятництва. Формально - по времени и месту знаменитее публикаций (альманах "Паруса") и выходом первого сборника (издательство "Молодежь") - я могу претендовать на-десятницький бренд. И он для меня ни о чем не говорит. Потому и будто устоялось "шестидесятничество" как категория идейно-эстетическая в украинской литературе в моем восприняты - несколько авторов, а их возрастная признак - не определяющая. Легче с тем. Я рад, что все еще имею шанс "войти в литературу". Я еще только собираюсь "по-настоящему" писать. И это не шутка.

В украинской литературе так случается, что были, например, мощные 30-е, 60-е, 80-е? В этом есть закономерность или это стихийные проявления?

Во-первых, не относил бы такую ​​характеристику лишь в вину украинской литературы. Во всех так. Конечно, это закономерно. Постичь эту закономерность человеческим разумом непросто. Поэтому и легче говорить по прошлое. И вот когда мы беремся выстраивать свою историю, тогда и обращаем внимание на определенные явления, которые, кроме всего прочего, имеют и общую хронологию. Особенно, когда акцентируется писательская "реакция" на вызовы эпохи.

Закономерно, в частности, что после мощных 30-х годов в истории закарпатской украинской литературы, представленных творчеством А. Волошина, Зореслава, И. Ирлявского, И. Колоса, Ю. Станинця, И. Невицкой, Ф. Потушняка, В. Гренджи-Донского , М. Лелекача, Марка Бараболи, Л. Демьянова яна. А. Маркуша, М. Грицака, М. Ришка, Ф. Могиш, Ю. Боршоша-Кум 'ятського, М. Томчания, Николаи Божук, А. Сливки и т. д., мы долго не имели аналогичной писательской приявности. К этому добавим "закарпатские страницы" В. Бирчак, В. Па ¬ човського, В. Самчука, А. Олеся, О. Ольжича, К. Вагилевича, М. Мухина, П. Кукурузы, С. Черкасенко, К. Заклинского, С . Гординского, И. Панькевича, М. Старого-Королева, М. Домбровской ... Жестокая реакция гортиивськои Венгрии, почти тотальное уничтожение украинства в нашем крае, как впоследствии идеологическая зашоренность советского тоталитарного режима, несомненно, сделали невозможным естественное развитие национальной литературы, культуры. Сколько нереализованных творческих потенций? А голодоморы, репрессии в советской Украине? Ничего даром не проходит. И об этом надо помнить.

"Были периоды, когда мы вели ПЕРЕД, случались и ЗАТМЕНИЕ"

Кажется ли вам чем закономерным закарпатская литература? Откуда у нас взялся, к примеру, современный Довгович или Потушняк? Чего ей не хватает?

Украинская литература Закарпатья имеет интересную и оригинальную историю. Наконец, как скажем, и галицкая, и подольская, и надднепрянская. Были периоды, когда мы вели перед, встречались и затемнения. У нас нет оснований для комплексов. Есть чем гордиться и в древних временах, и в недавних. Фигура Василия Довговича - насквозь современная. Имел бы я сетовать, что мы достаточно небрежны в отношениях со своими духовными состояниями? Не буду. Я уверен, что мы от Довговича не денемся. Мы его осилим, освоим, наполним им настоящее. Что-то сделано, то делается. А сколько еще будет сделано. "Гражда" в свое время провела конференцию "Василий Довгович с точки зрения прочтения" (есть и такое издание). Очертили, что еще в буквальном смысле не прочитанное из написанного Довговича. За это время мало что изменилось. Но я рад, что мы издали его этимологический словарь, кстати, первый в мире (подготовленный к печати И. Дзендзеливським, М. саком, Я. Штенберг), "Замечания к этнографии как науки" (также первая в Украине теоретический труд о этнографию ; в переводе Н. Коляджин), что в прошлом году у нас вышла в свет книга Натальи выкормыш "Литературное Барокко Закарпатье" (а ранее ее же - "Василий Довгович: человек Барокко"). Откуда у нас взялся современный Василий Довгович, современный Михаил Лучкай - от модерного Андрея Бачинского. А Бачинский - от современной Европы. Дальше. Лодий, Балудянский, Орлай, Гуца-Венелин - это наша европейскость. А Потушняк? Оттуда же. И ничего нам не хватает. В общеукраинском контексте нам нечего комплексовать. Работать больше надо. Вдохновенно, профессионально, но и системно.

Существовал ли у вас когда-голод на хорошую литературу, или удовлетворяет нынешний книжный ассортимент?

Скажу так: когда нечего хорошего читать, тогда пишу сам. Это не совсем шутка.

Когда было много книг, но мало - "полезных" для чтения (имею в виду восьмидесятые годы прошлого века). Тогда выручали самиздаты, машинописные распечатки, издание "из-за бугра", интен ¬ сивне переписка, "кухонная" общения. С тех времен прежде упоминаются Петр Скунць, Иван Чендей, Николай Матола, Дмитрий Кремень, Василий Вароди, Петр Медянка, Николай Рябчук, Александр Тесленко, Олег Лишега, Тарас Чубай, Василий Горват, Сергей Степа ...

Теперь много хороших песен. Не успеваю перечитывать все, что хотел бы. Но готов дискутировать на предмет новых публикаций Лины Костенко, Николая Рябчука, Оксаны Пахлевской, Тараса Салыга, Ивана Дзюбы, Оксаны Забужко, Василия Шкляра, Юрия Андруховича, Петра Мидянки, Тараса Прохасько ...

В "Гражда" имеем много издательских проектов. Сейчас захваченный серией "Рассыпанные жемчуг", которую для нас готовит Тарас Салыга. Уже увидели свет "Избранные стихи" Вадима Лесич, на выходе "Поэзии" Марка Боеслава, готовим избранное Василия Хмелюка.

Хотели бы продолжить в этом году издание научно-художественного журнала "изгнании", реализовать давние замыслы.

Иван и Наталья Ребрик, Александр Ирванец

Насколько востребована украинская книга сейчас? Ли она требует раскрутки? Какие тиражи являются реальными для поэтической книги, прозы, научных изданий, культурологических?

И востребована, и требует "раскрутки". И ныне и присно. Хватает литературных дискуссий, аналитических трудов. Государственный протекционизм, о котором много говорилось, отсутствует полностью. В то же время поражает "академическая" нелепость. Ситуация, скажем, с двадцатитомная толковому словарю украинского языка абсурдна. Это не проблема финансирования. Это проблема в головах. Рассуждения Дмитрия Павлычко по этому поводу на страницах "Литературной Украины" - рудимент иждивенчества. Уже молчу, что, подавая длины ¬ лез ¬ ный перечень писателей, произведения которых необходимо бы привлечь к иллюстрированию словарных богатств украинского языка, уважаемый автор не нашел места для наших Андрея Бачинского, Василия Довговича, Михаила Лучкая, Петра Скунца, Ивана Чендея, Петра Мидянки ...

Относительно тиражей. Сегодня они относительно небольшие, без "жанровой" разницы, но за пару последних лет наметилась тенденция к росту. Достаточно интенсивно расстраивалась межрегиональная книготорговая сеть, в которой нашлось место и для нас. А что принесет этот год - предсказать трудно. В том смысле, что стало меньше оптимизма.

АНДРЕЙ И ОЛЕСЯ ВЫРОСЛИ В "Гражда" - СРЕДИ КНИГ, ПЕЧАТИ И грохот

Когда вам пришлось быть и маляром на стройке. По этому поводу, возможно ли писать в среде, удаленном от литературы, скажем, батрацкого?

Это отдельная страница биографии. Я хорошо знаю, что значит находиться под бдительным оком КГБ. И если учесть, что моя первая сборка содержит тексты, написанные именно в такой среде, то это и есть ответ. Есть и лучшие ответы. Где писал Стус, Светличный? ..

Но сегодня Иван Ребрик кажется образцом уравновешенности, даже благосостояния. Много было в жизни непредвиденных событий? Рисков?

Не сказал бы, что моя жизнь слишком комфортно. Об этом больше и основательнее сказала Наталья Ребрик. Восемнадцать лет назад мы основали издательство. Начало было блестящим, пока я не согласился возглавить издательство государственное. Экстрима там было предостаточно. Но я глубже познал жизнь, людей. Приобрел верных друзей. "Гражда" после того долго выруливала на ровную дорогу. Мы выстояли, и я ни о чем не жалею. Риск - неотступный в предпринимательстве. Даже, когда речь идет о поэзии. Тем слаще победа.

Насколько продолжают вас дети - Леся, Андрей, чего ожидаете от них?

Андрей и Олеся выросли в "Гражда". То есть в среде писателей, художников, историков, книг, компьютеров, текстов, печати, грохотом и так далее. В атмосфере время очень жесткого противостояния с режимом. Имели ли они выбор? Бесспорно. Но сделали правильный. Есть понимание. Есть цель. Мы делаем одно дело. От них жду новых песен. Пишут они не хуже меня. Конечно, лучше. И я был бы дурак не радоваться.

Иван Ребрик, которому 5 января исполнилось 5, 10, 15 лет намного отличается от сегодняшнего?

С тех пор почти не изменился. Только усы седеют.